Ясина Ирина Евгеньевна Руководитель Клуба Региональной Журналистики «Обсуждение» Ясина: Все эти мысли навеяны на меня вашими бесконечными расспросами: «А вот когда мы вернемся к себе домой, а что мы будем со всем этим делать? Все равно же ничего невозможно изменить, ничего невозможно добиться». Это правда. По крайней мере, в небольшой исторической перспективе, в которой мы все с вами обретаемся, добиться действительно ничего нельзя. Естественно эта мысль «Зачем мы все это делаем? Надо ли все это делать?» возникает у меня, наверное, даже чаще, чем у вас. Потому что вы про это думаете, когда приезжает на семинары, а я про это думаю каждый раз, когда собирается семинар. Дело касается не только этого Клуба, но и многих других вещей. И вот, пытаясь анализировать, для чего мы все это делаем, я прихожу к одному очень простому выводу, что я все это делаю для себя. Просто потому что мне это нравится. Потому что если бы мне этот Клуб Региональной Журналистики был, как, ну есть и есть, нет и нет, то, наверное, когда закрылась «открытка», и было очень тяжело найти деньги, помещение, махнула бы рукой и занялась чем-нибудь другим. Я занимаюсь хорошим делом в хорошей компании. То есть делом, которой может быть, кому-нибудь кажется глупым и плохим, но мне оно нравится. Именно с этим чувством я живу. Дальше я стала думать о других людях, которые, кажется, занимаются чем-то таким, что не вполне понятно окружающим. Я не знаю, читали ли вы в журнале «Знамя» №5 за текущий год эссе Максима Осипова под названием «В родном краю». Он у нас выступал уже 2 раза, но тут никто преимущественно не читал и не слушал, обязательно почитайте. О врачах, он сам врач. Парень написал эссе, врач-кардиолог Тарусской районной больницы. Эссе очень хорошее с литературной точки зрения, оно на уровне хорошей, качественной не публицистики, а эссеистики. Но сейчас не о литературных достоинствах этого эссе речь. Мне очень захотелось с этим человеком познакомиться. Я представила себе такого тарусянина замечательного, умного, знающего, у которого душа долит, он людей лечит. Мы поехали с моим приятелем в Тарусу. Удивительное дело – Максим Осипов совершенно не тарусянин, а москвич, который поехал в Тарусу работать врачом-кардиологом в Тарусскую районную больницу. Мы с ним ровесники, он на год старше. Он закончил физмат школу №2, есть такая школа в Москве, она всегда гремела. В 1970-е годы, когда была эта основана школа, в которой физики, математики из университета преподавали детям физику, математику. Головастики, победители олимпиад. После этой школы он закончил 2 Мединститут. Потом поработал в Америке. Посмотрел как не только в сериале «Скорая помощь», но и в похожем очень сильно на сериал действии, где все это дело происходит в натуре. А потом вернулся в Тарусу. Почему-то не в Москву. Что такое районная больница не мне вам рассказывать. Я думаю, вы все были и видели. Видели эти грибки на стенах, ржавые водопроводные трубы, мебель, которая уже ничего из себя не представляет, кроме хлама. И Вт этот парень, автор учебников, кандидат наук поехал в Тарусу. Почему? Вся Таруса недоумевала. Сначала решили, что ему там нужна земля. Землю рыночная экономика, слава богу, заработав деньги можно купить. А без денег не купишь никак. Тем более в Тарусе теперь достаточно много элитных дачников. То есть там земля стала дорогая. Красивые места, Ока, удивительное Поленово напротив. Знаковое место. Оказывается у Максима прадед был репрессирован по делу врачей и сослан за 101 км. в 1952 году. после чего он и остался в Тарусе. Со временем там образовался какой-то домик, в котором Максим жил летом, ребенком на даче. Он полюбил этот город. И вот он вернулся туда жить. Более того, сагитировал еще одного парня из Москвы. Тоже кардиолога. Тоже с золотыми руками, который тоже переехал в Тарусу. Более того, тому-то жить было негде, второму. Они у каких-то Максимовых американских друзей нашли деньги на покупку квартиры в городе Тарусе, чтобы Максимов подельник мог там жить с женой и дочкой. Купили обыкновенную двухкомнатную квартиру в Тарусе. Потом приручили какого-то местного таджика, который был с хорошим медицинским образованием, врач-анестезиолог, который тоже пошел работать в Тарусскую районную больницу. Там образовалась такая бригада, которая очень квалифицированно спасает людей. Образовали 2 года назад Общество Помощи Тарусской больнице, которое этот американский приятель помогал создавать, еще какие-то друзья, в основном иностранцы. Купили несколько приборов, о которых в Тарусе никто не мечтал. Как нам всем известно, по нацпроектам, смертность от сердечно-сосудистых заболеваний №1. А народ в Тарусе, конечно же, пьет. Поэтому там и инфаркты, инсульты и все, что хочешь. А пьет по-черному. 135 км. от Москвы, а как будто это другая страна. вот такой вот Максим Осипов. Зачем ему это надо Таруса до сих пор не может понять. Глава местной администрации, Юрий Викторович Нахров, в общем, понимает своей головой, что хорошо бы из этого Максима, их этой больнички сделать себе бриллиант в корону. Просто потому что вдруг. В Тарусе уже теперь много чего другого мы для нее сделали, есть оборудование, которого нет в Калуге. И для того, чтобы совершить такую манипуляцию нужно ехать в Москву. А тарусяне не в состояние доехать до Москвы, а уж тем более попасть за деньги к врачу. А в Тарусской больнице всех лечат бесплатно. Вопрос изначально о том, зачем он это делал? Объяснить с точки зрения, о которой говорил Даниил Борисович, вспоминая своих знакомых руководителей телеканалов, невозможно. Потому что если бы они жили в логике Максима, они бы, наверное, не делали с сеткой телевещания того насилия, которое они делают. Это если бы они жили в логике Максима. Они живут в другой логике. К сожалению, логика Максима перестает быть понятна окружающим и им наоборот становится понятной логика людей, которые зарабатывают большие деньги на телеканалах. Это пример личной мотивации, которая подвигла человека к просто глобальному изменению жизни. Потому что согласитесь уехать из Москвы работать в Тарусу, это по нынешним временам большая редкость. Приведу вам еще один пример. Есть такая замечательная писательница Людмила Евгеньевна Улицкая. Вы наверняка все ее книжки читали и любите. И думаю, Штейна читали, и раньше ее дети читали. Можно любить, не любить это разные вопросы. Человек она известный. Достаточно благополучный. Не Маринина, конечно. Но, тем не менее, тиражи достаточно значительны. У нее есть старший сын, очень успешный человек. Он закончил в Нью-Йорке школу бизнеса. Вернулся в Россию, сейчас работает у Вексельберга директором одного из его заводов. Молодой парень, умный, сметливый, богатый теперь. Он помогает. Как говорит Люся 50 тыс. долларов в месяц он ей дает на благотворительность, раздавайте. Понятно, что если бы у него не было такой мамы, может быть, он этого и не делал, но такая мама есть. В данном случае не о сыне дело. А дело о самой Люсе, которая вдруг озаботилась тем, что создает серию книжек для детей. Не сама пишет. Она ищет авторов, ставит перед ними задачу писать книжки о непопулярной ныне толерантности, для того, чтобы учить детей спокойному и взвешенному отношению к другим – к эмигрантам, инвалидам, геям, к другим, не таким, как мы. К спокойному отношению. Их не надо любить, их нужно не трогать. Их не нужно ненавидеть. Дети растут в атмосфере, которая чаще всего приучает ненавидеть. Вот она сейчас 90% своего времени занимается созданием вот этой серии книг. Плюс к тому, она звонит и говорит: «Слушай, я хочу создать некий фонд, который бы занимался печатью и распространением тех книг, которые мне кажутся необходимыми для того, чтобы их прочитал каждый человек. Пускай это будет маленькая библиотечка, 50-70 книг. Но это те шедевры, в художественном отношении хорошие книги, самое главное книги, которые чему-то учат людей, которые должен прочитать и ребенок и взрослый». Вот сейчас регистрируется Фонд Людмилы Улицкой. Понятно, почему Людмилы Улицкой, потому что назвать его как-то по-другому, это значит существенно обрубить ему возможности фандрайзинга. Потому что на это имя деньги найти проще, чем просто на фонд «Хорошая книга». Обратно ж вопрос: «чего ей не можется? С жиру бесится?». Она, надо сказать, когда была бедная, вела себя точно также, потому что как Люся последние 20 лет помогает бомжам. Что значит, помогает – она не дает им деньги, потому что они их немедленно пропивают, они покупает им лекарства и теплые вещи. У нее есть группа порядка 30 человек, которую она и ее литературные подружки, такие филологические дамы, интеллигентные опекают 20 лет. Посчитайте, это с начала перестройки. Для чего они это делают? Потому что у них что-то такое в душе, что не позволяет им просто ничего не делать. Вот таким же макаром делал «Открытую Россию» Ходорковский. Я много раз слышала, и готова еще слушать про то, что у него были политические цели, про то, что он хотел переустроить Россию. Бога ради. Почему он создал лицей на 150 сначала, сейчас там уже 168 детей, из «горячих точек». И до сих пор, он успел зарегистрировать фонд в Англии, они получают деньги на содержание лицея из Англии, поэтому их нельзя ни арестовать, ничего с ними сделать. Детишки там обалденные, просто потрясающие. Я была там в пятницу. Сидит группа детей. Мне директор говорит: «Только про Беслан не нужно. В этой аудитории четверо из Беслана». Я говорю: «Нет, пожалуйста, не буду». Там дети из «Норд-Оста», там дети из Волгодонска, из Таджикистана, дети русских пограничников, которые там погибли или еще до сих пор живы. Но детей там держать нельзя. Там в этом году окончил лицей Ваня Гамов, мальчик, у которого отца сожгли на Сахалине, а у мамы сгорело 80% кожи, помните этого пограничника? А мальчик в этом году окончил лицей, который содержит Ходорковский. Активы Ходорковского «Роснефть» замечательным образом отхапала. Его социальное обязательство, которое он сам на себя взвалил, никто не попросил: «Давайте мы будем это делать». Мы вообще даже больше денег зарабатываем, чем он. Потому что цены на нефть больше, все работает, все налажено. Нет, никому не нужно. Вот зачем он это делает? этот лицей его мама с папой держат до сих пор. Болеют, плохо себя чувствуют, понятно, что такая ситуация, и уже сильно немолодые люди, но, тем не менее, что-то ими движет. Они все при деле, они все включены в этих детей, в их жизнь и поэтому они и держаться, я больше чем уверена. Еще один пример. Правильно вспомнили Даниила Борисовича Усманова, который покупает коллекцию. Потом отдает ее в Константиновский дворец – 100 млн. долларов. Я когда думаю про 100 млн. долларов и представляю себе кучу проектов, то Константиновский дворец в 127 тыс. очереди. Потому что в Тарусской районной больнице, я стала там председателем попечительского совета, Максим меня уговорил, я с радостью этим занимаюсь. В прошлый вторник мы туда притащили мадам губернаторшу Калужской области, Зою Иосифовну Артамонова. Она вполне себе нормальная тетка. Она жена местного губернатора, наверное, лет 48, поджарая, в брючном костюме. Там все тетеньки достаточно расплывшиеся, в юбках волнующихся, дородные. Она от них отличается. Ну, тоже, чего бы ей ни сидеть. Я ее в данном случае хочу похвалить, что бы ей ни сидеть, и не пользоваться своим матримониальным положением. Нет, она у себя в области организовала благотворительный марафон, который идет по разным районам. Люди собирают деньги на те или иные объекты социальные. При чем, как выяснилось, Тарусский район стал 6 или 7 в этой благотворительной эстафете. Все собирают на районные больницы, потому что более вопиющего свинства, нищеты и запустения нигде невозможно найти. То есть может быть в других сферах еще хуже, но просто поскольку все лечатся и всем это нужно, то оказывается что люди … В Малоярославецком районе, который был предыдущим, собрали 5,5 млн. рублей. Это много. Почему-то решили благоустроить территорию больницы. Почему это делают мне не понятно. Мой разум не в состоянии это осилить. Потому что озеленять территорию в стране, где 8 месяцев в году зима и есть проблемы внутри этой больнички, те же самые, что в Тарусе. Но у нас в Тарусе лучше, потому что у нас есть дверные ручки, а в Малоярославецкой больнице тряпочки привязаны. То есть, по крайней мере, такие вещи сделать. Территорию, так территорию. Может быть, она действительно была так загажена, что сейчас просто под снегом не видно. Вот она приехала. Мы показали ей третий этаж, где у нас проходит ремонт кардиологического отделения. Потому как нашелся парень, который, посмотрев список нужд больницы, была очень смешная история, потому что он попросил меня дать бумажку, я дала бумажку. Он смотрит – слова все незнакомые, и сериал «Скорая помощь», который мы сегодня упоминали, он не смотрел. Слово «дефибриллятор» для него незнакомо, «холтеровский монитор». А суммы напротив стоят приличные – 15 тыс. долларов, 20 тыс. долларов. То есть человек в состоянии из кармана достать. Он доходит в самом конце списка до слова «ремонт», оживляется, потому что это ему понятно и знакомо, никакой аббревиатуры. Правда он не сморит на суммы, а там стоит 3 млн. рублей, потому что надо обязательно менять проводку, обязательно электрическую. Потому что в Тарусе в больнице жесткая дилемма зимой – либо лечиться, либо греться. Представьте себе. Такой экскурс в ремонтные дела. Я ничего в этом не понимаю, но даже мне понятно, что если 40 лет, а именно столько лет этой больнице, настилать при таких некапитальных ремонтах, слой линолеума на слой, то комната уменьшается в размере. Более того, батарея, которая когда-то висела под окном, оказывается стоящей на верхнем слое линолеума. И становится также понятно, что по законам физики она перестает греть помещение, а начинает греть конкретно линолеум и пахнуть при этом. Вот эти батареи, которые не греют, а греют линолеум, плюс окна с огромными щелями – соответственно все больные зимой, хотя это запрещено строго-настрого, приходят в больницу со своими масляными обогревателями. А то, что творится в России из-за масляных обогревателей, рассказывать не надо. По-моему все пожары в домах престарелых в последнее время связаны именно с этим. А деваться некуда. И администрация больницы закрывает глаза на то, что все они лежат в реанимации с обогревателем, потому что иначе у них будет воспаление легких, и тогда точно кирдык. И приходит эта тетенька, наша Зоя Иосифовна Артамонова, смотрит на все это, говорит: «Вы что? А окна-то вы не меняете?». Мы говорим: «Нет, не меняем. Потому что в смете еще 200 тыс. рублей наш спонсор не готов дать». Ой, как плохо. И она начинает что-то делать, включает какой-то административный ресурс. Короче на следующий день нам дают бюджетные деньги на замену окон. Пускай в одном отделение, но хоть так. Да, хорошо, здорово, замечательно. То есть ей это надо. Она эти окна заметила. Я вообще не говорила про них ни слова, потому что ну что я буду у нее просить. Заметила, увидела – хорошо. На ее женогубернаторском уровне тоже работает какая-то мотивация, которой нет у других. Или есть, или в другом виде. Я не знаю, много ли жен губернаторов в ваших регионах занимаются такой деятельной благотворительностью. Наверное, есть. Может быть, и нет. Вы сами потом про это расскажете. Я хочу вам сказать еще раз то, о чем мы говорили с Даниилом Борисовичем под конец, все-таки все зависит от конкретного человека. У меня есть одна знакомая, если живете в Интернете, вы ее прекрасно знаете, доктор Лиза в ЖЖ. Лиза Глинка удивительная женщина. Она врач-онколог. Москвичка, которая 20 лет назад вышла замуж за американца и жила с ним в Америке. Он по происхождению русский. Его родители были перемещенными лицами во время войны. Им повезло оказаться в западной зоне оккупации под коней войны, поэтому их не в Сибирь отправили, а спокойно они жили в Бельгии, родили Глеба, а потом уехали в Америку. То есть он такой американец такой, который по-русски говорит как мы с вами, но тем не менее. Лиза моталась за ним по всему миру, потому как он юрист, но не практикующий, а юрист составитель законодательных актов. То есть конкретно он пишет законы о банкротствах, во всяких странах. Не так давно, лет 7 назад, он написал такой закон в Боснии и Герцеговине, аккурат после распада Югославии. А Лиза занималась тем, что спасала детей и Боснии и Герцеговины, подорвавшихся на минах. Отправляла их в европейские больницы, в американские больницы, искала деньги, ездила сама в Сараево. Потом они поехали на Украину, где Лиза организовала первый в Киеве хоспис и держит его до сих пор. Нашла деньги в Америке естественно, потому что у нас не принято на это скидываться пока. Что ей движет? Сейчас она оказалась в Москве. У нее беда, потому что ее мама получила тяжелейший инсульт, лежит в коме уже 10 месяцев. И Лиза приехала в Москву. Глеб с сыновьями в Америке, а Лизе нечего делать. Она ходит раз в день к маме, носит ей бульон, кормит ее. Лизу, как врача, пускают в больницу каждый день. Не только в часы посещения, три раза в неделю. Она добилась, выцыганила у Миронова, это который в Совете Федерации, реанимобиль. То есть, он дал денег на покупку реанимобиля. И она с включенной мигалкой носится по всей Москве и оказывает помощь онкобольным, которых не берут больницы. У нас же есть такие, которых выписывают домой умирать. Потому что они уже безнадежны и портят показатели. Лиза добыла денег, наняла водителя, которого она называет Шумахером, потому что он сильно хорошо ездит. Еще какого-то парня, который помогает ей переносить этих больных. Потому что некоторых надо помочь хотя бы снести в этот реанимобиль, чтобы подключить к аппаратуре. Каким-то образом добывает для них обезболивающие по выходным. Потому что благодаря зурабовским реформам невозможно купить обезболивающее впрок, то есть даже на 2 дня вперед. Нельзя сделать запас, потому что это какие-то тяжелые наркотики. Но когда человек уже в терминальной стадии рака, там запас таких веществ нужен. И Лиза мотается по всей Москве, а сейчас почему-то стала помогать бездомным на Павелецком вокзале. На Варварке в кафе у нее такая штаб-квартира, потому никого офиса у нее нет. Она там каждый вторник собирает теплые вещи и ботинки для бездомных. Почему она это делает? Не знаю. Я сама такая же, наверное, поэтому мне это проще понять. Еще один пример. У меня есть приятельница, которая так же, как и я, инвалид-колясочник. И она помогает, она не может ничего делать, у нее небольшая пенсия, она не работает. Она ездит в … хоспис в Москве, слава богу, есть хоспис, 8 штук, и читает безнадежно больным книжки. Тем, которые даже книгу сами держать не могут в руках. Просто потому что она облегчает им жизнь. Ей это важно, ей это приятно. Если предыдущие люди, все на своих ногах и довольно состоявшиеся в жизни, то эта несчастная женщина, она моложе меня. У нее чудовищное состояние здоровья, она ничего не может. Тем не менее, придумала себе место в жизни, которое она занимает и тем самым оказывается полезным. Я ни к чему вас не призываю. Я просто даю вам ответ на вопрос: « А что можно сделать?». Я даю тот ответ, который я нашла для себя. Потому что мне тоже казалось, что в теории малых дел это так ужасно, так скучно, вообще полюбить так королеву, проиграть так миллион. Вот если нам не надо переустроить, свергнуть и доказать, то и ничего не надо. Поэтому мне очень неприятны люди, которые говорят: «Ну, что тут теперь делать? Надо уезжать». Я не понимаю. Потому что ну что уезжать, и что? И где-то начинать новую жизнь? Мы уже все не очень молодые люди. То есть, наверное, можно себе представить, когда уезжает 16-летний человек, у которого нет еще никаких связей, ничего. И то, выпри мою дочку куда-нибудь, ей 18. «У меня тут друзья», – кричит она, вытаращив глаза. Невозможно. Потому что всегда можно найти, что делать, чем быть полезным. Достаточно иметь внутри себя мотивацию, которую никто из нас ни у кого не позаимствует и никогда не возьмет напрокат, а всегда только найдет в себе. Я хотела бы, чтобы вы сами сказали, есть ли у вас в регионах примеры того, не надо про политику, про политику сейчас совершенно не интересно. Потому что все ясно, все понятно, за нас все решено и задача наша только понять, как мы будем жить в этой ситуации – смиряться, молчать или протестовать, или наоборот, просто отворачиваться и уходить. Кто что хочет по этому поводу сказать на эту тему, мне было бы очень интересно. Вопрос, Улан-Удэ: У нас в республике несколько лет назад было создано общественное движение «Молодежь Еравны», это один из районов. Район депрессивный, в котором в принципе бюджетные организации и все, больше жить не на что и негде, и нечем, собственно говоря. Была создана молодежная общественная организация, им, по-моему, сейчас лет 5, наверное. Ребята начали с себя. Они начали вести здоровый образ жизни, они не курят, практически все, выпивают, как любой из россиян, но не в тех количествах, в которых сегодня пьет молодежь. Дальше больше. Год назад с их инициативы в Бурятии была организована Ассоциация молодежных объединений. Собраны все, там сейчас 23 организации и ребята занимаются тем самым – здоровый образ жизни, тренинги по лидерству, тренинги по командообразованию, ежемесячно выезжают в районы с тренингами. Они едут туда, там собирают ребят, молодежь на местах, рассказывают как это хорошо и здорово быть активным, и что тебе это даст со временем, в будущем. Сейчас в Москве ребята из Бурятии также создали свою организацию, которая входит в эту ассоциацию. Они живут общим и живут интересно. Хотя, к сожалению, вырастают. Из нее там сейчас 1, 2, 3 курсы, 4, 5 вырастают, уходят. Но вот то, что закладывалось 5 лет назад, оно у них сохраняется, остается и это тот самый потенциал республики, который в будущем будет жить и работать. Ясина: Хорошо бы если они еще кроме самосовершенствования еще какими-нибудь общественными делами занимались. Журналист: Общественными делами они занимаются. Из их первых акций, им было тогда года 1,5, был благотворительный марафон. Центральная районная больница была построена в году так 90-м 19 века. Соответственно, что она из себя представляет, вы представляете. Был организован марафон. Там было собрано 600 тыс. рублей. Сумма маленькая, но тем не менее. За счет этой суммы администрации района удалось протащить строительство нового здания больницы. Сейчас на эти цели выделяются деньги из бюджета. Строительство больницы запланировано на следующий год. Ясина: Вы знаете, как у нас получилось с Тарусской районной больницей. Я позвонила в РАО ЕЭС моим знакомым, говорю: «Ребят вы же по нацпроекту должны Тарусской ЦРБ построить дизельную подстанцию. Потому что любая больница, в которой есть реанимация или операционная, или и то, и то должна иметь дополнительный источник питания». Там беда. То есть вот этот самый дефибриллятор «Разряд на 300. Мы его теряем» - это обесточивает всю больницу в момент. Договорились вроде. Приехали тетеньки и дяденьки из Калуги, и сказали удивительную вещь: «Вы вообще-то и так должны были это сделать». Но чего-то мы не делали. То есть для этого нужен был чей-то пинок, звонок какому-то начальнику, который бы сказал, что и так по нацпроекту все должны были это делать. Но вот людей надо толкать, надо теребить. Никакой взятки. Кстати сказать, местная администрация очень смешно отреагировала, когда их попросили выделить земельный участок. Дизелька небольшое место занимает. Они обалдели – у них просят землю, как сказал Нахров: « В историческом центре города» - видели бы вы этот город, 3 улицы, одна из них не мощеная. Исторический центр у него, где нет земли под дизельную подстанцию. Сидит, ждет взятку. Я все думаю, какие рефлексы еще кроме хватательного и сосательного есть у наших чиновников. Нет. думаю, что должен быть инстинкт самосохранения. Потому что я же этого большого чиновника в РАО «ЕЭС», я же ему скажу, кто не дает землю под строительство дизельки. У него связи хорошие. Сидит, ждет. Ну, ничего, в конце концов, я уговорила этого чиновника приехать в Тарусу и на месте разобраться, почему же не строится дизелька. Слава богу, у нашего Нахрова сработал инстинкт самосохранения и за день до приезда московского начальника, он-таки выделил, подписал. Но сопротивлялся, сидел и ждал взятку. Он ничего не делал. Он просто не понимал, как можно по-другому. Вопрос, Новосибирск: У нас в Новосибирске есть совершенно удивительный человек, который совмещает в себе физика и лирика, в буквальном смысле. Он математик, кандидат математических наук и руководитель математической школы. При этом он очень хороший поэт, помимо этого он еще и переводчик с 12 языков. Построчно, на самом деле, можно переводить с любого языка, но надо чувствовать в поэзии ритм. Сам он живет очень бедно. Он создал издательство, которое назвал «Напрасный труд». Это издательство у него на дому, все очень в маленьких тиражах. Он этим издательством доказал, что любой труд по развитию себя, как сегодня говорил Дондурей, что в творчестве нет никаких вершин, можно только двигаться и развиваться. Он своим примером это проиллюстрировал. У него двое детей, младшая совсем маленькая. Они питаются раза 3 неделю гороховой кашей, какими-то вегетарианскими супами. Ясина: Вы нарисовали такую жалостливую картину. Журналист: Вот представьте себе, в прошлом году у нас был новосибирский литературный фестиваль, книжный фестиваль, про который в прошлый раз рассказывал редактор книжного обозрения. Все было очень хорошо организовано. И в том числе этот Щетников Андрей выступал, читал. Он завораживал публику не меньше, чем Вайль. Там была такая комната для участников. Заходит этот Щетников и говорит: «Я с утра ничего не ел. Есть что-нибудь?». Я говорю: «Вон лежат булочки оставшиеся от завтрака со звездой. Только подожди, нас сейчас повезут на губернаторский прием». Он отвечает: «Нет, меня губернатор совершенно не интересует. А что есть, мне совершенно не важно». Он съел булочку, запил и долго, и проникновенно читал свои переводы. Вопрос, Волгоград: Во-первых, очень хочется у вас спросить по поводу вашего поэта, не пытался ли он работать дворником, чтобы детей накормить? Я хочу рассказать, у нас в городе есть хоккейная команда, играют мальчишки 1994 года. Они ездят по России, за границу, типа Белоруссии. Зарабатывают какие-то места, набирают очки. Команду содержат несколько родителей. При чем у них такое правило, там 3 отца объединились, они своих пацанов отдали туда, и, конечно, друзья, родители которых не могут покупать форму, оплачивать проезды. И что самое удивительное в этой ситуации, это то, что их отовсюду гонят. То есть если раньше им сдавали в аренду лед, разрешали тренироваться. То сейчас их отовсюду выгнали. Они в таком недоумении, говорят, что вот уже готовая команда, все есть, уже призы получают. «Нет правды на земле» – говорят они. Ясина: То есть это негативный пример. Вопрос, Петрозаводск: Содержание без политики, но по форме политика. У нас в Петрозаводске, в Карелии в частности, есть такая партия, называется «Партия дедов Морозов». Самая главная фишка этой партии в том, что в каждом городе есть какие-то деды Морозы и, как правило, в декабре они зарабатывают деньги. Так вот несколько человек, в том числе и я, обзвонили всех этих дедов Морозов лет 5 назад и предложили такую фишку – ребята, давайте в декабрьские дни сделаем что-то хорошее. И вот в течение последних 5 лет абсолютно во все детские дома города Петрозаводска приезжают 30 дедов Морозов, абсолютно бесплатно. Мы им даем подарки от спонсоров – сладости, игрушки. По всему городу вывешены почтовые ящики, куда все дети Петрозаводска могут опускать письма с просьбами к деду Морозу. Это то, что касается помощи детским домам. К сожалению, получается только раз в год, но в такой веселой форме. И еще близость декабря навеяла, раз в год проходят всероссийские игры дедов Морозов. Проходят они исключительно в республике Карелия. Туда приглашают всех дедов Морозов, чтобы показать, что есть такое веселье. Город Аланец в Карелии, который, так же как и там, где районная больница, все пьют беспробудно. Но раз в год на три дня деды Морозы захватывают власть, удивительно, но пить перестаю все, кроме дедов Морозов. Еще один такой показательный пример, есть общественная организация «Равноденствие», Александр Гызалов, он помогает заключенным, от которых государство отвернулось. Он отправляет в тюрьмы оделяла, теплые вещи и так далее. Еще пример. У нас очень активно, не знаю в других областях, наверное, тоже, поскольку финская война шла, очень много поисковиков. У нас в Карелии на официальном уровне запретили заниматься поисковой работой, не знаю, как в стране. Почему? Потому что считается, что со времен Второй мировой войны можно взорваться на мине, погибнуть. А между тем, это дело такое хорошее, но, к сожалению, закрыто. Мы помогаем тем, кто это делает неофициально, и просим помогать других. Ясина: Я хотела вас сказать, что мы провели для Тарусской районной больницы 2 благотворительных концерта в Москве. На первом мы собрали 840 тыс. рублей – купили препарат искусственной вентиляции легких. Концерт был замечательный. Как настоящий благотворительный концерт все бесплатно – зал бесплатный, артисты выступают без гонораров, спонсоры дали деньги на фуршет, кто-то поставил вино, те, кто торгует вином, кто-то кофе, кто-то соки. Что называется, собрали с миру по нитке. Была такая совершенно святочная история потому что, когда смонтировали этот аппарат искусственной вентиляции легких, часа через два поступила пожилая женщина с обширным инфарктом и отеком легкого. Сейчас она уже выписалась. А если бы она поступила на день раньше, она бы умерла. И когда вот это произошло, мы так уверовали в какой-то знак свыше, что немедленно организовали второй концерт. Он прошел 10 ноября. Он проходил в Доме Актера. Мы стараемся чтобы приходящие люди, которые платят довольно дорого за билет, 3 тыс. рублей, студентам по 1 тыс. продаем, чтобы им все-таки было весело, чтобы они не чувствовали что они просто деньги отдали и никого больше не интересуют. Мы устроили альтернативный концерт ко дню милиции. Было очень весело. Выступал Витя Шендерович, Михаил Мишин, выступала моя приятельница, оперная певица, Наташа Трихлеб, выступал совершенно гениальный мальчик десятилетний на скрипке, маленький Паганини. Зал остался очень доволен. Мы гарантировали только отсутствие Надежды Бабкиной и Димы Билана, за это мы готовы были поклясться. Так что мы продолжаем все время что-то делать. Вопрос, Северодвинск: Относительно предыдущих комментариев, у нас в Архангельской области тоже есть поисковые отряды. Им также запрещали работать. Действительно у нас один человек подорвался на мине, оставшейся со времен Великой Отечественной Войны. Но одна из неофициальных версий было обвинение поисковиков в том, что они пытаются таким образом заработать денег. То есть что они продают те раритеты, которые нашли. Это были реальные обвинения. Я немного не разделяю скептицизм по поводу поэта. Мне кажется, что очень легко помогать грошами, ворочая миллионами – это легко делать. А когда ты сам голодаешь, помогать намного сложнее. У нас есть вот такой пример. Понятно крайний Север, холодно, 9 месяцев в году зима. Подросткам заняться нечем. Они стали осваивать всякие экстремальные виды спорта – скейты, ролики и прочее. Тренироваться негде, на улице снег. И один предприниматель пустил их в свой ангар. Такая огроменная дуреха стоит на краю города. А потом этот предприниматель разорился, фирма прогорела. К нему пришли с предложением, что давайте мы будем у тебя этот ангар арендовать за 50 тыс. рублей в месяц. Он отказал. Он сам разорившийся человек, он не зарабатывает практически ничего, отказался, говорит: «Я не смогу потом ребятам в глаза смотреть». И вот до сих пор в этом ангаре занимаются эти мальчишки. Я про поэта хочу пояснить ситуацию – он же не свои стихи в ущерб семье издает. Он действительно делает какие-то редкие переводы. Например, он восстанавливает, делает полную копию книги Борхеса, изданной в 1928 году, оформленную его женой. И издает ее точь-в-точь, как она выходила при жизни поэта. Ясина: Мы же совершенно не критикуем. Мы просто жалеем этих детишек. Журналист: Вы знаете, он детям дает столько любви и внимания. Это самое настоящее просветительство. Вопрос, Самара: В Сызрани Самарской области есть общественная организация инвалидов «Колос». Она фактически движущая сила. Лидия Николаевна Булатова, она с 3 лет без обеих ног. Во-первых, у них сидит юрист, который консультирует инвалидов по их правам. В том числе списки бесплатных лекарств и так далее, чего не дают в поликлиниках. Они добывают деньги для обучения в ВУЗах детей-инвалидов. Добились чтобы в местную художественную школу брали инвалидов-колясочников и перестроили расписание так, чтобы не надо было поднимать детей на второй этаж, чтобы все занятия проходили на первом. Плюс, они в свое время выиграли проект, закупили стиральные машины. Теперь у них социальная прачечная и при ней социальный магазин. Они собирают по городу вещи, и там стоит копилка и все сколько не жалко. Это помощь малоимущим. Еще один человек, он тоже из Сызрани. Владелец небольшого книжного магазина, который участвует во всех культурных мероприятиях и проводит литературные праздники во всех окрестных деревнях. То есть когда где-то какой-то праздник он собирает всех местных поэтов и писателей, и за свой счет они приезжают. В деревнях их уже ждут, их любят. Они приезжают с какими-то подарками в местные библиотеки. Он же финансирует небольшой праздник самодеятельности с выездом за город. Он за свой счет арендует автобус, чтобы людей отвезти туда и обратно. Ясина: Понятно. Спасибо. Я вот хотела еще какой аспект этой темы поднять. Вот вы говорите о предпринимателе. А кто больше предрасположен в нашей стране делать добрые дела, как вы думаете, люди с деньгами или обыкновенные? Реплика: Обыкновенные, конечно. Ясина: А мне кажется, что и те, и другие. Я тоже не знаю таких людей, конечно, есть такие, как Алишер Усманов, которых попросили для Константиновского дворца. Ходорковский тоже, кстати сказать, на этом Константиновском дворце и сломался, можно сказать. Потому что последнее его недобровольное пожертвование в пользу государства. Его тогда как раз отстраивали, этот дворец, к Саммиту 2006 года в Петербурге. Начиналась реконструкция, это был 2003 год, по-моему, 30 млн. рублей у него выцыганили. Как у нас обычно, фонд помощи служащим правоохранительных органов и так далее. Я вот тоже считаю, что помогают все. Другой вопрос, именно личная мотивация, то есть заставляют, просят всех. Это знаете, как в Тарусе вся эта акция очень смешно проходила. Когда приезжала мадам губернаторша, местная администрация собрала каких-то предпринимателей в кабинете главы. Кабинет представительный – портрет губернатора, портрет Путина, символ бурый медведь, понятно чей, и статуя ракетной установки, потому что как глава администрации в прошлом был ракетчиком. Видно, когда он увольнялся в запас, ему эту дуру подарили. Ну, ладно, сидят эти предприниматели и говорят: «Да, у нас нет уже ничего. Нас под выборы раздели по полной». Им говорят, что на больницу надо скинуться. Они говорят: «Ну, мы же уже под выборы отдали». Ситуация глупая. Потому что под больницу они бы, в общем, с удовольствием дали, потому что они сами в эту больницу ходят, и понимают, что больницей пользуются все. Но они действительно выдоены. Притом, что Тарусский район не промышленный, там сплошные дома отдыха и бюджетные предприятия. Глупость полная, но, тем не менее, то, что у нас называется частно-государственным партнерством, это порой приобретает такие уродливые формы, когда просто становится стыдно за тех людей, которые вымогают эти деньги. Я на самом деле плохо себе представляю, как можно отказать. Потому что будешь ты отказывать, тебя потом и повяжут. Примеров очень много. Или каких-то других гадостей наделают. Но, тем не менее, мне кажется, что, то, что по собственной воле оно необходимо все равно. Потому что это для души. Потому что это каждому дает какое-то удивительное ощущение. Когда был этот благотворительный вечер, я заставила свою дочь туда прийти, там нужно было бутерброды раскладывать, вино наливать, соки, воды. Она мне говорит: «Мам, у меня столько всяких дел, столько предложений. Я такая все занятая». Короче, заставила ребенка туда пойти. Потом еде вечером домой, она мне говорит: «мам, как я рада, что пошла именно туда. Потому что я чувствовала, что я делаю полезное дело. Я же не могу деньгами помочь этой больнице, но вот я поработала». Потом после вечера подходило очень много людей из числа зрителей, которые платили 3 тыс. рублей, и просили на следующий концерт позвать их детей поработать. Я говорю: «Ну, сколько у нас там работы? Развозка билетов и непосредственно организация: столы носить, фуршет готовить». Они говорят: «Не важно. Зовите и чтобы они только работали». Поэтому мне кажется, что эта тяга, пускай она сначала только в родителях проявляется, это уже очень много. Я в свое время прочитала книжку про Элеонор Рузвельт, жену президента, который часто у нас вспоминается в связи с тем, что он был президентом почти 4 срока, было бы 4, если бы он не умер. И вот это все приводится в пример, что типа и нам можно. Элеонор Рузвельт и в девичестве была Рузвельт, потому что Рузвельты в Соединенных Штатах были такой фамилией прям … голландские переселенцы, еще в XVI веке приехавшие из Нидерландов в Америку. Рузвельт был основателем «Сити банка». Еще один Рузвельт был основателем «Кемикал банка». Такая вот настоящая элита и промышленная, и религиозная. Там были епископы. Огромная, мощная семья, которая, можно сказать, заграбастала себе высшие сферы, но они вполне соответствовали той роли, которую они на себя взвалили. Она была племянницей Теодора Рузвельта, президента, который был в начале века. Они были очень дальними родственниками с ее будущим мужем. И вот она описывает в своих мемуарах, как они развлекались. Оказывается с 16 лет эти девочки из самых богатых нью-йоркских семей, самых знатных ходили раз в неделю в эмигрантские школы учить детей. Это было настолько привычно и настолько обязательно. Не было никого из этих богатых, высокопоставленных семей, которые не делали того же самого. Вот непосредственно Элеонора учила детей эмигрантов английскому языку. Какая-то ее приятельница по фамилии Аскт, тоже достаточно известная, учила танцевать. Девушка по фамилии Вандербейт занималась с ними математикой. У всех вызывало бы непонимание и презрение, если бы семьи вели себя по-другому. У нас этого нет, пока. Но это вполне под силу создать нам самим, потому что ничто не двинет общество, кроме как инициатива отдельных людей. То есть если Владимир Владимирович Путин завтра скажет всем немедленно отправлять своих детишек на службу общества, я боюсь что никто не последует его призыву. Если и последуют, то буду лукавить. Я привожу Америку в пример не потому, что я обязательно хочу насолить президенту Путину, который призывает ее не любить. Хотя я Америку, честно говоря, очень люблю. Я там повела много времени, и мне там очень понравилось. Страна, в которой людям легко жить по сравнению с той страной, в которой мы живем. Журналист: Я тоже училась в Питсбургском университете на социальном факультете. Это город-родина майонеза «Heinz» и команды «Пираты и Пингвины». Дело в том, что я жила в семье профессора и меня поразило то, насколько американцы до сих пор социально активны. То есть для них не важно богатый ты или бедный, они все очень активны. Они помогают бедным, больным. Там есть куча обществ и практически все в них состоят. И как раз в тот момент, когда я жила там, … сделала много репортажей о России, которые рассказывали о том, что нельзя вывозить детей за рубеж, что это ужасно. Так вот семья, в которой я жила, женщина, она ирландка, и мужчина, у которого украинские корни, когда-то очень давно они переехали туда. И каждый из них очень чтит родину, откуда они приехали. Они очень интересуются историей. Они даже поэтому пустили меня пожить, потому что моей стипендии не хватало в определенный момент, у меня был выбор – либо я заканчиваю университет, либо я снимаю квартиру. И они, зная мою ситуацию, пустили меня пожить к себе. У них двое маленьких детей, причем ему 69 лет, а ей 58. оба ребенка усыновленные из России. Мальчику 11 лет, а девочке 9. Мальчика они усыновили из Санкт-Петербурга. Его очень долго не могли вывезти, потому что у его матери был сифилис, и было подозрение, что и у ребенка будет сифилис. Эти люди переехали из пригорода Нью-Йорка в Питсбург, потому что там находится одна из лучших школ Америки, которая входит в десятку лучших. Нам есть школьные округа, сложная система. Вообще в Америке найти хорошую школу для ребенка это большая проблема. У них со средним образованием большая беда. Я понимаю, что эти дети дают очень высокие баллы, когда я с ними разговаривала. Они оба собираются поступить в один из престижных университетов мира, который входит в восьмерку золотого … в Америке. Я понимаю, что в России эти дети, которые умирали в больнице от сифилиса, никому были не нужны. И когда здесь показывают ужасные, абсолютно непонятные репортажи мне кажется это очень странным. Ясина: Вы знаете, я благодарю вас за то, что вы подняли эту тему. Она мне кажется очень важной. Действительно же были случаи, когда детей убивали, издевались приемные родители. Но когда по телевизору подробно об этом рассказывают, я все время вспоминаю о десятках и сотнях, и тысячах российских детей, которых тут их родители либо бьют, либо бросают. Про них никто не рассказывает. Поэтому если там десяток случаев за все годы усыновления произошел где-то за границей, это, конечно, ужасно, но это абсолютно не может сравниваться с тем, что происходит внутри страны. У нас порядка 1 млн. социальных сирот сейчас. Журналист: Самая главная вещь, которую я не сказала, очень многие американцы усыновляют детей, уже будучи в возрасте. У них есть общества, они тоже устраивают благотворительные концерты. Естественно, что популярны дети из России, просто потому что американцы в чем-то, конечно, снобы. В Америке они могут усыновить либо афроамериканца, там не так часто от детей отказываются, либо детей из Китая. Усыновлять из России приятно хотя бы потому, что они на тебя похожи. И когда я спрашивала: «Зачем вы это делаете?». Я была у них на вечеринке, там, в основном люди под 70, а у них детям 3 года. Они говорят: «Знаете, единственное, что после нам останется в жизни, это будут те дети, которых мы воспитываем». У многих у них есть свои, но они еще усыновляют. Я живу в Архангельске. На территории нашего региона находятся Соловки. Это такой остров, где расстреляли очень много людей. Единственный момент, почему туда приезжают люди, это либо монастырь посмотреть, либо лагерная история. В 2003 году мне там встретилась девушка, отличница курса нашего университета, которая побывала во многих странах, ей предлагали очень перспективные работы, но она выбрала искусство, занимается им за копейки. Мальчик-кузнец и девушка из Новосибирска. Они решили придумать такой проект: на Соловках еще с лагерных времен осталась огромная свалка, груда металлолома. Ее никто не убирает. Это так называемая промзона. На острове живет 1500 человек. Летом там все прекрасно и замечательно, а зимой там страшные вещи. Я преподавала там в школе и заразилась там вшами, потому что я подходила к девочке на задней парте и пыталась посмотреть, правильно ли она пишет по-английски. Я трясла своими, тогда еще длинными волосами, а потом я пришла к друзьям-реставраторам и говорю: «Посмотрите, у меня что-то в голове шевелится». Они говорят: «Там гнезда». Я говорю: «Ну что, стрижем на-лысо», потому что там не было средств. Там был вариант, пахнуть керосином либо вшей вычесывать. У меня не было не на то, не на другое ни времени, ни денег, и я была лысым преподавателям. Но после этого я выяснила, что в школе 3 года не было проверки на педикулез. В общем, там были замечательные истории. Все эти дети фактически отрезаны от мира. Они мне рассказывали о том, что еще в 1990 годах они покупали в магазине масло, представляя, что это мороженное. Потому что оно по форме похоже. Эти 3 энтузиаста привозили дизайнеров из Москвы. Сейчас это архитекторы, которые получают очень хорошие деньги. Вы не знаете их? У них несколько художественных школ в Москве, но основные деньги они зарабатывают на том, что делают проекты домов, очень перспективные. Эти люди придумали проект «Зоопарк». Детей с Соловков собрали и предложили им придумать оригинальных животных, таких, которых не бывает на свете. Они придумывали животных, типа колобок и заяц, то есть «колобо-заяц», колобок, которому удобнее убежать. Они привезли туда кран. Им помогали норвежцы и американцы. Они сварили огромные фигуры. Высота некоторых фигур достигала трехэтажного дома. Сварили из этой груды металлолома. Они их обтянули, и получилось так, что в 2003 году, приезжая на Соловки, вы видите не монастырь, а огромных уродов, которых придумали дети. Естественно, это очень претило господину, который в то время был директором монастыря. Они собрали 3 тысячи подписей православных верующих, которых уверяли, что художники занимаются вакханальными оргиями. Все это дело прикрыли. Ясина: Грустная история, но, тем не менее, про энтузиастов. Вопрос, Петрозаводск: Я с самого начала хотела задать этот вопрос, надеялась, что вы об этом скажете. Мне интересно, как вести себя, именно как журналисту и как человеку, который общается с огромным количеством людей, пытается их убедить, что можно жить иначе, можно жить честно. Я наблюдаю сейчас двойную мораль практически у всех моих знакомых, друзей. Что ответить им на вопрос, почему нужно жить так, помогать кому-то, а не жить для своего кошелька, я не знаю. Я недавно была на семинаре, посвященным бездомным. Когда мы делали очередной анализ самых разных статей, искали язык вражды против бездомных, я стала говорить, что в этой статье совершенно нет сочувствия к этим бездомным. Одна девушка, такая же молодая, как я, она задала вопрос: «А почему я должна им сочувствовать?». Это было уже на второй или третий день семинара, вся эта риторика сочувствия была произнесена очень много раз. Все застыли на секунду, потому что было невозможно представить, что ответить. Что отвечать таким людям? Ясина: Убедить никого нельзя. Если человек убежден, что все кругом воруют, сколько бы ты не говорил ему, что этот не ворует, он просто скажет тебе, что он просто хорошо прячется. Мой опыт говорит, что убедить невозможно, можно оставить этого человека в покое и сказать ему: «Парень, это в конце концов нужно тебе, даже не обществу». Тот, кто помогает, получает в миллион раз больше этой положительной энергии, одухотворенности, чем тот, кто получает. Собственно, про это в Библии сказано, я это только повторяю. Если человек этого еще не понял, пройдите мимо его, скажите ему: «Посмотри вокруг, может быть, ты когда-нибудь разберешься и увидишь». Не знаю, я не берусь с такими людьми разговаривать. Даже в Тарусе. Я сейчас много этим занимаюсь. Они оба, и глава администрации, и его зам, они медленно начали меня вербовать в свой лагерь, дружить против главной врачихи. А главная врачиха, она достаточно глупая женщина. Глупая в каком смысле? Она неправильно себя ведет. А вообще она очень хорошая баба, взяла Максима Осипова на работу, прекрасно поняв, что неприятностей будет много. Обвиняют в растратах, проверки насылают. Глупая, в каком смысле? Она, почувствовав, что ее поддерживают, решила, что она в силе. Она сейчас этим двум мужикам такую кузькину мать покажет! Ей бы быть подипломатичнее, свою силу не демонстрировать, а говорить им: «…благодаря вам…». С мужчинами вообще нужно мягче, тем более, если они не непосредственные, то начальники. А она их сразу принялась ставить на место. Так вот они немедленно меня начали: «Вы знаете, эта Олейникова, она же такая-сякая». Потом я выяснила, почему. Оказывается, они ее уже один раз увольняли, а засудила их, и они вынуждены были ее восстановить в должности. Ну что можно им объяснить? Я могу сесть и два часа разговаривать на тот счет, что «дорогой Юрий Викторович, вы же должны понимать, что…». Но он не должен понимать, у него мозги другие. Он ракетчик в прошлом. Может быть потом он поймет. В данном случая я за эволюцию. Я не знаю, что им сказать. Он и не понимает, для чего мне это нужно. Я ему говорю: «У меня в душе это есть, мне хочется». Он все время хочет мне сказать: «Но вот к лету участочек-то мы вам обеспечим». Вопрос, Кемерово: Вы сказали, что навряд ли, если Путин призовет помогать, то кто-то откликнется. Естественно, имелось в виду, кто от чистого сердца захочет это сделать. У нас в Кемерово я наблюдаю последние полгода в общественном транспорте рекламу «Помогите фонду Детское сердце». Она организована Барбарашем, главным врачом кардиоцентра. Кто ездит в общественном транспорте? Пенсионеры, не особо обеспеченные. Все возмущаются: «Вот, власть какая». Видимо, до нашего Тулеева дошло, и тут же появилась информация в наших СМИ, что Тулеев будет выделять столько-то денег на операции детям. Как-то эта реклама уже прекратилась. Получается так, что если появляется информация «Помогите тем-то, тем-то», значит, что-то нестабильно, а такого у нас быть не может, потому что у нас все хорошо. Тут люди приводят примеры, для детей, какие-то площадки. У нас элементарно приют для животных 2 года существует, там тоже люди буквально на копейки. Я даже как-то удивилась, что местные СМИ подхватили эту тему. К сожалению, с мертвой точки не сдвигается. Я общалась с людьми, которые работают в приюте. Я говорю: «Позвоните тем-то известным врачам, ветеринарам, что им стоит укол поставить». Не могут. А почему? У них заказов много, они деньги зарабатывают. Вопрос, Таганрог: А как вы думаете, может вся проблема в том, что у нас во власти люди не порядочные? У нас в Таганроге я считаю, что очень хорошая команда 4 года назад пришла. Вы говорите о больнице в Тарусе, я не представляю себе этого. У нас и городская больница вполне нормальная. У нас в восьмой раз проходит операция «Улыбка». Это когда волонтеры, в том числе из Америки, со всего союза приезжают и бесплатно делают детям новые лица, детям, у которых проблемы. Это люди, которые за дорогостоящие операции не берут ни копейки. Детские дома, которых в Таганроге не один и не два. Сейчас 5 действующих детских домов. В какой детский дом не приди, нет такого, чтобы дети были разуты и раздеты. У нас детскому дому 35 лет. Это музыкальный детский дом, для детей, у которых нет ни слуха, ни голоса, их учат петь, учат играть на музыкальных инструментах. Дети счастливы от этого. Ясина: Я поняла, о чем вы хотите поговорить. Я готова прокомментировать эту тему. Да, от власти зависит очень много, особенно в нашей стране, где любовь и преклонение перед властью, это старая русская традиция. Да, мне бы хотелось, чтобы мадам Путина, вместо того, чтобы возглавлять Фонд русского языка или чем она занимается, чтобы поехали они в Тарусскую районную больницу и помогали. Почему я похвалила эту Зою Иосифовну? Потому что она тетка при власти. Вы сами прекрасно понимаете, что такое губернатор в регионе – царь. Над ним наверно есть еще высший царь, но тем не менее. Этот Эрнст, этот Добродеев, которые тратят бешеные деньги на антиквариат, я что-то не видела их жен, которые бы этим занимались. Сейчас на РТР начала выходить новая программа Светы Сорокиной «Белое на черном». «Белое на черном» называется книга Рубена Гонсалеса Гальего, мальчика-инвалида, который вырос в советском детском доме. Пересказать эту историю невозможно, найдите в Интернет. Светка добивалась этой программы года 3. Света очень много занимается благотворительностью, она полстраны объездила с этим марафоном «Сухая попа». Она была ведущей в большом числе городов. Вы понимаете, что одно дело, когда ведет кто-нибудь, а другое дело, когда приезжает Света Сорокина, которую вся страна в лицо знает, и 6 часов на сцене местного дома культуры перед местным телевидением этот марафон проводит. Посмотрим, что будет. Власть. Дондурей замечательно об этом говорил. Негативный отбор, который нам устраивают постоянно, когда побеждают худшие, самые лизоблюды, самые противные, коварные, алчные, это ужасно, это преступление. Может быть, власть чересчур романтична и идеалистична, но она должна пытаться подтянуть граждан за собой, дать им какие-то ориентиры, дать им маячки, за которые цепляться. А не отпускать, не сваливаться. Еще одна тема. В свое время на НТВ работала Асет Вацуева, чеченка. Это придумал Парфенов, потому что он понимал, что на том же Си-Эн-Эн американском, и так же во Франции, и так же в Британии дикторы на телевидении всех национальностей, проживающих в стране. Это крайне важно. А когда у нас все славяне, и все менты славяне, а все, кто плохие, они не того цвета. Это все-таки зомбирование в чистом виде. С Дондуреем не успели поговорить на тему того, как в 1960 годы в Америке убивали Мартина Лютера Кинга. В 1968 году я уже жила, это было совсем недавно. Сегрегация была жуткая. Вы все фильмы про это видели. В автобусе нельзя было ездить белым и черным в одном месте. Школы, кино, все было раздельно. За жизнь одного поколения они получили Колина Пауэлла, Кондолизу Райз. Я сейчас не оцениваю их деятельность, я оцениваю только их цвет кожи. Общество совершенно спокойно выберет и Барака Обаму. По крайней мере, на президентских выборах, если бы он вышел, он получил бы нормальное число голосов. За него будут голосовать, потому что все перестали обращать внимание на то, какого цвета человек. А у нас наоборот. У нас все это цветет пышным цветом. Не по тому, что мы плохие, а потому, что нам все время говорят: «Это нормально, так и нужно, это враг, это плохой». Куда деваться? Деваться абсолютно некуда. Максим Осипов мне сказал, что если у меня есть знакомые, которым нужна медицинская помощь из числа людей, у которых нет регистрации в Москве, пускай все приезжают в Тарус, и он бесплатно все полечит. У меня, где у меня дача в Химках, работал парнишка, таджик, у которого было дико плохо с сердцем. Он даже ехать в Тарус не мог. Максим приехал, помог ему. Сейчас парень уехал в Душанбе, просто потому, что уже не смог работать. Как можно этого парня не лечить, потому что он таджик, не оказывать ему помощь, потому что у него нет регистрации? Я приведу пример из американской жизни. В городе Сан-Франциско в середине XIX века был ужас какой от национальных банд. Были японские банды, были китайские банды, были мексиканские банды. Всего хватает. И они только и делали, что всякие безобразия учиняли. И не знали, как с ними бороться. Казалось, что национальную мафию не удастся победить никогда. Что сделали? Городской совет принял решение о том, что медицинская правовая помощь оказывается человеку сначала, а потом начинают выяснять, легальный он мигрант или нет. За 30 лет мафия исчезла, потому что люди собираются в кучки, когда им нужна защита от государства или от других, когда государство им не помогает. То же самое у нас. Если будет время, можем подробно поговорить о мигрантах. Многие из вас скажут, что они такие плохие, такие ужасные, но роль государства в том и заключается, чтобы из них росли россияне китайской национальности. Так китайцы становятся американскими гражданами китайской национальности. Либо мы будем плодить эти бесконечные диаспоры, которые будут враждовать с нами и между собой. Вопрос, Барнаул: Хотела привести пример. Может быть, журналистам он будет особенно интересен. У нас в Алтайском крае есть небольшой город Змеиногорск. Там живут плохо. Там есть газета, называется «Змеиногорский вестник». Там есть очень хороший коллектив. Газету «Змеиногорский вестник» выписывают все в Змеиногорском районе. Они просто решили, что в Змеиногорске много детей, которых было бы хорошо усыновить. Они публикуют фотографии детей, которых надо усыновить, они рассказывают, как надо усыновить, к кому обращаться, все детали. Они отслеживают эти семьи. Итог – уже в этом году в Змеиногорске очередь за детьми, ни одного ребенка нет в детском доме. Ясина: Кстати, хорошая идея для господина Путина. Почему бы ни усыновить парочку детей? Дети бы хорошо выросли. Хороший пример бы подали людям. Сколько сирот в России, это же ужас. Журналист: Это то, что могут сделать журналисты, то, что они делают. Они настолько последовательны в этой акции благодаря замечательному редактору. Мы с ними работаем, общаемся. Городок, кстати, исключительно интеллигентный. С него в свое время начиналась вся сибирская промышленность. К сожалению, сейчас там работать негде. Второй пример. Ребята из Высшей школы экономики приехали к нам в Алтайский край. Это факультет Государственного муниципального управления. Мы поехали в село Ельцовка Троицкого района. В этом селе развалилось коллективное хозяйство. А кто понимает сельскую местность, тот знает, что на колхозе держится вся жизнь, потому что держится дом культуры, скорая помощь. А если развалился, то деревня просто переходит в первобытное состояние. Это очень крепкая деревня. За счет чего? Человека выпихнули из главных инженеров еще живого хозяйства, которое символически называется «Русь». Когда «Русь» развалилась, дядька стал главой поселения. Он подумал, что делать, и пошел к фермерам. Там 8 фермеров. Все они эту деревню содержат. Больницу, дрова. Это то, что называется государственно-частным партнерством в его совершенно позитивном духе. Кстати, там совершеннейший интернационал, потому что фермеры там самых разных национальностей. Там вообще в этом районе есть фермер армянин, но в этом месте половина немцев, половина русских, украинцев. Так что позитив есть, это радует. Вопрос, Балаково: Я хотела добавить про детей и детские дома. У нас в газете стартовала такая акция, мы рассказываем истории про детей из детских домов. Всех детишек, про которых мы писали, буквально сразу же усыновляли. Еще к нам в редакцию приносят вещи люди, мы их отвозим в детские дома. Ясина: Я вам тоже хочу рассказать историю об усыновлении. Давно у нас на семинаре выступал Олег Радзинский. Это было уже года 4 назад. Интереснейший человек. На сайтах в архивах до этого можно докопаться. Он старший сын Эдварда Радзинского от первого брака, поэтому папа не очень принимал участие в его воспитании. В 1980 году Олег был арестован по политической статье, будучи студентом 5 курса филологического факультета Московского университета, за распространение антисоветской агитации. Они читали у себя в университете «Доктор Живаго» или Солженицына. Филологи – дело такое, не уследишь, что они читают. И получил он 6 лет, совсем не мало. В возрасте 21 года парень прошел Лефортово, институт Сербского, был отправлен на лесоповал в Томскую область на 6 лет. В определенном смысле ему повезло, потому что тут случилась перестройка, и Горбачев с Рейганом договорились о том, что взамен того, что кто-то какие-то ракеты уберет из Европы, будут освобождены 50 человек советских политзаключенных. Олег попал в этом число, его освободили из лагеря, но из страны выслали. Лишили гражданства, как это раньше водилось, и выслали из страны. Он оказался в Нью-Йорке, очень преуспел, закончил университет там, прекрасно работал сначала в каких-то государственных структурах, потом на бирже, быстро разбогател, приехал сюда в Россию, принимал участие, как консультант, в приватизации. Еще сильнее разбогател. Можно сказать, что ему повезло. Хотя вы понимаете, что старт, с которого он стартовал, был настолько ниже плинтуса, что сказать, что человек родился в рубашке, даже язык не поворачивается. Это сейчас не важно. Года 4 или 5 назад Олег, американский гражданин, жил в России. Сейчас они уже уехали. Он пошел в магазин покупать телевизор. В магазине, где люди покупают телевизоры, телевизоры стоят включенные и по ним что-то показывают. И по телевизору, который Олег покупал, показывали тетеньку, директора детского дома, которая говорила о том, что с усыновлениями в стране все лучше и лучше, все больше и больше детишек находят свою вторую семью. А особенно, если детишки беленькие, голубоглазенькие и здоровенькие. Потому что те, которые черноглазенькие, черноволосенькие, больные, их не берет никто. А больных детишек очень много, потому как нация у нас не здорова. А вот показывает эта добрая женщина на маленького циганенка, который сидит в углу: «А вот этого не усыновят никогда, потому что у него эпилепсия, он весь переломанный, у него лишай, и вообще он циганенок». Поэтому ему сначала детский дом, потом дом престарелых, потому что у нас нет разницы, у нас человек, достигший 18 лет, попадает прямиком в дом престарелых, если он тяжело больной. Олег поехал в этот детский дом и взял этого ребенка. Этот мальчик, Данилка, был им усыновлен. Не им самим, а его российской гражданкой женой. Она всем этим занималась, потому что он же американский гражданин, как можно ему отдать нашего больного, лишайного циганенка, это же ни в коем случае. Ребенок оказался совершенно удивительный, я его видела. Во-первых, эпилепсию он симулировал, потому что каждый раз, когда его собирались бить, он изображал припадок, чтобы его не трогали. А табор его бросил, потому что от слабости, от болезни, от голода он уже не мог стоять. Его бросили, потому что он уже даже побираться не мог, никакой пользы не приносил. У него действительно был лишай, он никогда в жизни не спал на кровати, ни разу. Ему было 6 лет, он всегда спал с собаками где-то на коврике, на полу. У него чего только не было. Он был весь переломан – руки, ноги. Видно, так били в детстве. На маленьких детях заживает быстро, но неправильно, поэтому он весь был кривой, косой. Все это переделывали, занимались, какие-то бассейны, примочки. Ребенок выучил английский, выучил французский, выучил русский очень быстро. В школе он был лучшим учеником, причем, не просто в школе. В Москве на Волоколамском шоссе есть англо-американская гимназия, в которой учатся всякие дети дипломатов. Был лучший ученик в классе, этот больной циганенок. Сейчас они уехали во Францию, потому что они граждане мира, Олег занимается каким-то бизнесом. Одно время был создателем Рамблера в России. В какой-то момент он вложил деньги в это. То есть, человек с абсолютно уникальной судьбой. Этот мальчишка тоже вытащил счастливый билет. Его вдруг увидели по телевизору. Увидел человек, который просто поехал и сделал. Конечно, можно говорить: «Он мог это сделать, он богатый». У него душа живая. Дело не в том, что он богатый. А сколько богатых прошло бы мимо этого человека? Тысячи и тысячи. А этот остановился и спас ребенка. История абсолютно из нашей жизни, произошла недавно. Олег был на семинаре в качестве лектора, он рассказывал о своей судьбе. Я его позвала, потому что у нас богатых не любят очень сильно. Все думают, что богатым повезло не просто так, а папа поспособствовал, уворовал где-то. Я его попросила рассказать о себе, о лесоповале в Томской области. Он не богатырь, а тогда, в 21 год, тем более, а с урками на лесоповал. Ничего, нормально, выдержал. И потом началась другая жизнь, другая судьба. Таких людей я очень люблю приглашать на семинар, потому что я хочу дать вам понять, насколько много вариантов. Да, есть богатые сволочи, есть другие. Все люди разные. Потом была история, когда Олег прочитал книжку Рубена, Олег дал 10 тыс. на дополнительные издания этой книги, деньги на рассылку. Книга получила Букеровскую премию в 2003 году. Мы ее рассылали по детским домам и колониям для несовершеннолетних по всей стране. Вопрос, Волоколамск: Вы говорили сейчас о детских домах. Я имел контакт с одним преподавателем. Он мне напомнил Юрия Деточкина. Он зачеты ставил за то, что они в детский дом носили продукты. Такие случаи тоже бывали. Вопрос: Мне кажется, что, независимо от того, есть деньги у человека или нет денег, помогает он потому, что у него есть сердце. И, кстати говоря, не такое уж маленькое количество богатых людей помогают, просто многие не любят этого афишировать. Я совершенно случайно узнала, что в той же Волгоградской области богатые люди помогают детским домам. Бывший глава «Волгоградэнерго», он выбрал себе урюпинский детский дом. Они с женой туда ездили, потом с детьми, с внуками, подарки привозят. И так же есть еще один детский дом. Мы приехали туда, и директор рассказал, что есть предприниматель, но он очень не любит, когда об этом рассказывают. Ясина: Потому что, не дай бог, узнают и начнут еще вымогать сверху. У нас любят. Журналист: Он вообще совершенно случайно узнал об этом детском доме. Он проезжал мимо на охоту, смотрит, стоит дом, зашел. С тех пор так и пошло. Ясина: Последнее, что я хочу сказать про детские дома. Я недавно ездила в Воронеж, у нас там очень интересный разговор вышел о проблемах усыновления. Там был некий юноша из местных «наших», который кричал о том, что ни в коем случае нельзя детей отдавать за границу усыновлять. Он говорил о том, что надо в детские дома возить то, се. Одна девочка, журналистка, совсем молоденькая, встала и сказала: «Вы знаете, нет уже у детских домов материальных проблем, потому что в каждом регионе есть предприниматели, доброхоты, хорошие люди». За последние годы детским домам в материальном плане помогли. Но там растут мальчики, которые иногда в 10 лет ни разу не видели мужчину, ни разу с ним не говорили. Поэтому просьба от этих детских домов – приезжайте, уделите этим детям общение, не деньги, не конфеты, пообщайтесь. Не надо их усыновлять, не обязательно, просто приезжайте. Это меня совершенно поразило. Вы подтверждаете, что стадия нищеты в детских домах пройдена. А теперь детям нужно общение. Я вам благодарна за этот разговор. У меня в последнее время жизнь так складывается, что я в основном стала заниматься этими делами. В пятницу ездила в Кораллово, в подмосковный лицей, который до сих пор содержит Ходорковский. Мы начинаем новую программу про общение. Там дети постарше, в материальном плане там совсем хорошо, но общения все равно не хватает. Тем более, что учителя все их Звенигорода, это хорошие и добрые люди, но это самые светочи разума. Я как раз Сашу Гаврилова туда возила, он потрясающе выступал. Потом эти дети как-то сгрудились вокруг нас, уже спросить было не о чем. Им было на ужин пора, а вот как щенки, не уходят, носами трутся. Трогательно. «Ирина Евгеньевна, вы к нам еще приедете?». Я потом с директором сидела: «Евгений Николаевич, а давайте я у вас со следующей четверти буду вести экономику. 10-11 класс». Он говорит: «Правда что ли?». Я говорю: «А почему нет? Я преподаватель по профессии по своей первой». Другое вопрос, что я это учила давно, но я экономист, я все это могу. Он так обрадовался, и они тоже. Так что у меня теперь новая работа.